Хочешь сняться в кино?

LIFESTYLE / Культура
19 сентября 2012
Дарья Кветкина

ВПЕРЕД, К МЕЧТЕ!

Почти все девчонки мечтают снять¬ся в кино, особенно если в главной роли. Желательно роковой красавицы. Вероятность, что подобное желание сбу-дется, примерно один к миллиону. И все равно нет-нет, да и кольнет зависть, ког¬да видишь на афише Кирстен Данст или даже Светлану Ходченкову. Ну что в них такого, чего нету тебя? Красота какая-то неземная? Да ладно, все-таки не на лавры Анжелины Джоли замахиваемся. Талант какой-то фантастический? Ну не без божьей искры девочки, но снова-таки не Мерил Стрип. Просто им повезло оказаться однажды в нужное время в нужном месте. Не то что некоторым.

На пробы меня уговорила поехать подруга Леля. К тому времени я уже серьезно обиделась на судьбу, упорно не желавшую сделать меня суперзвездой мирового  кинематографа, и размениваться на отечественное телевидение не собиралась. Но подруге нужна была моральная поддержка, а дружба - это святое. Даже для несостоявшихся звезд.

Лелька подавалась на главную роль в сериал из жизни “простых людей”, которые мучаются, страдают и в конце все-таки находят свою любовь. У каждой серии был отдельный сюжет, основанный на реальных событиях, сильно приукрашенных сценаристами. По задумке продюсеров во всех ролях задействовали “живых” людей, то есть непрофессиональных актеров.

Это придавало действию необходимую реалистичность. Я, конечно, подсмеивалась над Лелькой. Если уж начинать карьеру на ТиВи, то как минимум с проекта типа голливудского High School Musical, но уж никак не со страданий простых людей, которые смотрят отчаявшиеся домохозяйки и безработные. Но Лелька была так счастлива только оттого, что попала на студию Довженко, что я придержала свои комментарии при себе. Чем бы дитя ни тешилось...

НЕЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

Кастинг проходил скучно. В сером-сером коридоре стояло примерно три десятка девиц одна другой краше, бубня тексты с листочков. Половина из них явно переусердствовала с макияжем и маникюром. Хоть “Бурлеск-2” снимай. Время от времени из-за закрытой двери доносились крики и рыдания. Это шли пробы. Примерно каждые двадцать минут двери распахивались, оттуда выглядывала девушка с уставшим лицом и выкрикивала следующую фамилию.

Лелька уставилась в листочек, озаглавленный “Синопсис”. Слово было загадочным и красивым, похожим на “синапсы”. Но на поверку означало всего лишь “краткое изложение событий серии”. Читать синопсис мне было лень, и я просто подавала Лельке реплики за некоего Кирилла, с которым у Лелькиной героини должен был завязаться трагический роман на почве собаководства.

Когда подошла Лелькина очередь, она вдруг осознала, что еще не готова. Не нашла зерно роли, не поняла мотивов героини. Она отчаянно замотала головой. “Иди ты, - подтолкнула меня Лелька, - потяни время”. Я не успела опомниться, как оказалась перед камерой. Лелькин текст я помнила, как свою биографию. Проворковав слова любви худенькой девушке, которая была за Кирилла, я втолкнула в святилище пунцовую от волнения Лельку. “Вам позвонят”, - пообещала напоследок девушка-Кирилл, и я выкинула этот файл из головы.

Через три дня мне перезвонили и сообщили, что я утверждена на роль Даши и что мне нужно завтра подъехать на собрание съемочной группы. Объяснять, что пробы были шуткой и что я нигде сниматься не собираюсь, было глупо.

“Ты должна туда поехать, - сказала Лелька, всхлипывая над разбитыми надеждами, - а вдруг это твоя судьба?” И я поехала.

БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ

Съемки начинались на следующий день. И это был первый сюрприз. Мне-то казалось, что пару недель мы будем репетировать, вживаться в образ, шить костюмы, выбирать натуру. Ага, меньше нужно было мемуары Михалкова читать. Если серия выходит каждый день, кроме субботы и воскресенья, то съемочный процесс идет беспрерывно весь сезон. Пять групп по десятку человек в каждой (не считая актеров) нон-стоп выдают по серии каждую неделю. Пять дней идет съемка, и еще несколько дней уходит на монтаж и озвучку. Рабочий день начинается в семь и заканчивается тогда, когда будет выполнен съемочный план. Может, в шесть, а может, далеко за полночь. Кино - искусство эфемерное и зависит от вещей, которые предсказать невозможно. То солнышко за тучку ушло. То тень от микрофона в кадр попала. Выходных и праздников нет. Выходные наступают, только когда один проект закончен, а другой еще не начался. Но это мне еще предстоит узнать. А пока первый шок. Играем в своей одежде. Пятнадцать костюмов на серию, включая две пижамы. Чемоданы с одеждой нужно сдать костюмеру в первый съемочный день.

Предупреждать же надо! Поскольку в моем шкафу не нашлось одежды, которую я сочла достойной главного телеканала страны, пришлось в полуобморочном состоянии поехать в торговый центр и спустить там на обновки сумму, в два раза превышающую размер потенциального гонорара за съемки. Не ради же денег я пошла в кино сниматься. Ради приобретения нового опыта. Осознания границ своих возможностей. И перспективы выложить скриншоты из фильма на “Фейсбуке” со скромным комментом: “Я в главной роли”. Да, тщеславна, чего греха таить! А нам, актерам, без тщеславия в кино делать нечего.

Будучи студенткой, я играла в студенческом театре и даже прославилась в роли шекспировской Кормилицы из “Ромео и Джульетты”. Поэтому считала, что опыт актерской игры у меня имеется. Но заблуждалась. В театре ты в первой сцене встречаешь Ромео, во второй влюбляешься, в третьей - венчаешься и в последней трагически погибаешь. Все логично, и события разворачиваются последовательно. Отчего и чувства развиваются по нарастающей. Помнится, Инку Матасару, которая играла леди Капулетти, после финальной сцены отпаивали валерианкой, так она переживала из-за гибели “дочери”. Причем сама “дочь” и отпаивала.

В кино все по-другому. Сначала ты трагически погибаешь. Тридцать восемь раз. Потому что камера “провалилась”, свет не так, звук не этак. То ты слишком громко зарыдала. То недостаточно убедительно зарыдала. То в порыве страсти прижала руки к груди, а там микрофон и ты его чуть не раздавила. А звуковик чуть не оглох. На следующий день после общей трагической смерти вы с Ромео венчаетесь. И наконец, в последний съемочный день вы встречаетесь. И между вами вспыхивают первые робкие чувства. Те самые, которые ты уже оплакала пять дней назад.

МОТОР, КАМЕРА!

Первый эпизод был несложным. Нужно было пройтись с собачкой на поводке и сцепиться в склоке с теткой, которая против выгула собак в радиусе ста километров от населенного пункта. Про то, как мы подружились с киношной собакой, отдельная история. Когда-нибудь я еще напишу, каково это - целовать в нос совершенно незнакомую свирепую овчарку и при этом улыбаться на камеру. Меня спасло только то, что овчарка ошалела от подобной наглости.

Мы с теткой отыгрывали сцену, когда к нам стали подтягиваться окрестные жители. Дискуссия задела народ за живое. Аудитория разделилась на тех, кто против собак в городских парках, и тех, кто против тех, кто против собак. Напрасно помощник режиссера пыталась разогнать ораторов, указывая на камеру, солнце, которое вот-вот уйдет, и режиссера, готового умереть от отчаяния. Наконец-то хоть что-то стало получаться и тут на тебе!

В общем, провели мы в этом парке весь день. И это был худший день в моей жизни. Чистая правда, хотя мы, актеры, часто склонны к преувеличению. Во-первых, я влезла в ботильоны на высоченных каблуках. Понятно зачем - камера прибавляет семь килограммов (в моем случае оказалось, что пятнадцать). Хотелось казаться выше и стройнее. Я думала, что в промежутках между съемками буду забираться в мягкие угги, отдыхать ногами, пить кофе и учить роль. Как бы не так! В промежутках между съемками меня гримировали, переодевали, шпыняли и снова ставили в кадр. С восьми утра до девяти вечера был один сорокаминутный перерыв на обед, во время которого все учили роли. И так все пять съемочных дней. Причем девушка-помреж рассказывала, что такого легкого фильма у них еще не было. Вот когда было минус тридцать...

Ни о каком драматизме, вхождении в роль и системе Станиславского речи не шло. Кино - как балет. Сплошная техника. Два шага вперед. Поворот. Реплика на партнера. Еще два шага. Полуоборот вправо. Улыбка. Опустила глаза. Посмотрела вдаль. Прислушалась к себе. Полшага назад. И... снова начали. За линию не заходить! Не заходить, я сказал! Нучто,янепонятносказал?! Теперь все то же самое еще раз с точностью до миллиметра. И так шесть раз: общий план героини, средний план, крупный план. А теперь - ее партнер. С самой первой реплики. Стоп! Почему у героини в кадре сережки с розовым камнем? Два дня назад были с желтым!

Ну да, я дома сменила одни сережки на другие. А в чем дело? Оказалось, сцена, которую мы снимаем, - продолжение эпизода, который снимали два дня назад. События происходят через полчаса после позавчерашних. Вероятность того, что героиня, бросившаяся на поиски своего возлюбленного после душераздирающей сцены со своей матерью, по дороге заскочила домой и сменила бижутерию, равна нулю. Все с укоризной смотрят на костюмера. Костюмер стойко держит удар. “Ладно, переснимаем!” - командует режиссер. При мысли о том, что весь этот балет придется снимать еще раз, у оператора вытягивается лицо. К счастью, этого делать не пришлось. Я забыла сережки дома. Вернее, и не думала их брать с собой. Мелочь, скажете? Мелочь! А потом сами же с удовольствием набираем в Гугле “киноляпы” и смеемся, разглядывая в небе античной Трои инверсионный след от самолета. Да, за всем не уследишь!

Никогда никогда, ни за что не стану сниматься в кино! Это не я!

Прозрение наступило, когда я впервые увидела себя на мониторе режиссера. Разбирая какую-то мою очередную ошибку, он показал мне отснятый эпизод. Боже, кто это?!!! Это крупная нескладная барышня с омерзительным голосом, которая тупо таращит глаза и трясет щеками? Это просто не может быть мной. Да, я, может, и не первая красавица в украинской журналистике, но все-таки ничего так. Но существо на экране... Я проплакала всю ночь, и на следующее утро гример ругалась, замазывая синяки под глазами. Никогда больше, никогда, ни за что не стану сниматься в кино. Господи, какой позор!

Никто не понял моих переживаний, когда я попыталась объяснить их съемочной группе. И только мудрая, как черепаха Тортилла, руководительница сценарной группы объяснила, что подобные эмоции испытывают практически все, кто впервые видит себя на экране. И что это совершенно нормально.

Любовные сцены мы начали снимать в аккурат после этого откровения. Лучше бы, конечно, до, когда я еще не утратила веру в себя. Любимых было два. Один - подлец, и Даша его бросала. Другой - молодец, и в финале, после множества испытаний, Даша ему отдавала свою руку и сердце. Мы с верной Лелькой страшно переживали, каково это - обниматься и целоваться с совершенно незнакомым парнем? Но, очевидно, к третьему дню съемок начал нарабатываться профессионализм. Может, я и стеснялась своих партнеров по кадру. Но Даша испытывала к ним совсем другие эмоции. Для нее обниматься с бойфрендом было совершенно естественно. А что тут такого? Она и на коленки к нему уселась. И ладошкой под рубашку забралась. Правда, реплики! Реплики у Даши выходили натужные и неестественные. Особенно когда нужно было держать долгую паузу. И совершенно непонятно, куда девать руки во время диалога. Жестикулировать - глупо. Скрестить на животе - неестественно. Заложить за спину - но я же не Наполеона играю! Тогда я еще не знала про великое искус¬ство монтажа, способного скомбинировать крупные, средние и общие планы так, чтобы самая безнадежная любительница экспериментов дотянула до уровня художественной самодеятельности.

ВКЛЮЧИЛ. ВЫКЛЮЧИЛ

В последний съемочный день за Дашей бегал грабитель с пистолетом, и это был лучший из съемочных дней. Во-первых, текста почти не было. Нужно было только визжать и бояться. Во-вторых, я прямо-таки ощущала себя героиней триллера, что намного интереснее, чем героиня мелодрамы. Много экшена и мало натянутых диалогов. Если и буду когда еще сниматься, то только в триллерах. У Бекмамбетова.

Кстати, фильм с собой в главной роли я так и не посмотрела. Как сказала Кирстен Данст, “смотреть фильмы со своим участием - все равно что слушать запись на собственном автоответчике: ничего нового не узнаешь, а голос каждый раз кажется все более противным”. Теперь я знаю, что самая тяжелая профессия на свете - это не кирпичи таскать. Это по пятнадцать часов в сутки, при любых погодных условиях, изображать эмоции, которые не чувствуешь, по отношению к людям, которых не знаешь. И все это по расписанию: включил эмоцию - выключил - включил - выключки. Великие актеры стоят каждого доллара из своих гонораров. Даже если получают по миллиону за серию. 

Алина Бессонова

Фото: HMI

Подопечный Ивана Дорна, Constantine представил новый сингл «Кровожадность»

Это надо слышать!

LIFESTYLE / Культура

16 января 2017

Этот фильм ужасов настолько реалистичен, что люди теряют сознание прямо во время его просмотра

Детям, беременным девушкам и впечатлительным людям просмотр видео СТРОГО НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ!

LIFESTYLE / Культура

16 января 2017